В приемной дерматовенеролога, ссутулившись, сидит здоровенный коротко стриженый парень в черной кожаной куртке. В распахнутом вороте брусничного цвета рубахи на массивной золотой цепи маятником покачивается тяжелый крест. Парень ловит его, некоторое время поглаживает большим и указательным пальцами, затем снова отправляет в свободный полет. Все малоприятные процедуры на сегодня позади, в кабинете сейчас его жена. От слоновьей дозы антибиотиков горько во рту. Ноет исколотый низ живота. Мысли короткие и тяжелые, как удары в полновесный боксерский мешок. «Три года. Я ни с кем. Она?…» Под курткой рванулся и затрещал мобильник. Парня передернуло. «Бля-адь», — протянул он вполголоса и полез во внутренний карман.
— По ходу ехать придется, — без предисловий сообщила труба, — Подстраховать. По-разному может получиться.
— Я к двум буду.
— Добро.
Мобильник вернулся на место. Парень снова ссутулился, изучая собственные кулаки. На костяшках белели узкие шрамики. «Рана от зубов человека подолгу не заживает и часто гноится», — вспомнилось ему. Мысли возвращались на прежние адовы круги.
— Тебя как зовут? – вдруг услышал он. Снизу вверх на него смотрел неведомо откуда взявшийся мальчик лет четырех в коричневом китайском свитере с какой-то яркой наклейкой. В ручонке он сжимал маленькую пластмассовую машинку. Простой вопрос неожиданно поставил парня в тупик. Ни одна форма собственного имени, на которую он привык откликаться, явно не подходила, чтобы представиться четырехлетнему ребенку. Называть полное имя-отчество тоже казалось глупо.
— Саша, — сказал он наконец, и почему-то смутился. Так его называла только жена.
— А я – Сережа, — с достоинством отрекомендовался ребенок, — У меня мама здесь, — пояснил он. Сочтя условности законченными, Сережа заявил:
— Дядя Саша, сейчас мы будем играть, — тон его явно не допускал возражений.
Это сообщение снова повергло парня в состояние легкого ступора. «Я – дядя?», — удивленно подумал он и начал мысленно подсчитывать собственный возраст. Выходило никак не больше двадцати трех. Решить, тянет ли он в свои годы на социальный статус дяди, парень не успел. Китайская машинка уже неслась к нему по длинной деревянной скамейке. Машинально швырнув руку в сторону, он поймал игрушку. Затем осторожно, соразмеряя силу, катнул ее обратно…
…Минут через пятнадцать из кабинета показалась медсестра.
— Мам, а мы играем, — сообщил довольный ребенок.
— Сережа, опять ты… Достал он Вас? — вздохнула медсестра.
— Да ничего, — скрипнул кожанкой парень.
«Три года», — снова подумал он, — «Но, с другой стороны, могли ведь и до этого таскать. Говорили, скрытая форма часто бывает. Какая теперь разница?».
Жена выходила, поправляя джинсы. На лице ее мерцала тревога. Мазнула взглядом, ситуацию оценила мгновенно. Успокоилась.
