Я едва поспевал за Дедой. Тот скакал по камням горным козлом, безошибочно выбирая дорогу, вернее, направление спуска, потому что там, где мы спускались, даже тропинки не было. В моих отбитых коленях накапливалось тоскливое раздражение — не могли блин, нормальной тропой спуститься. И в то же самое время моё сознание продолжало какими-то урывками фиксировать фантастическую красоту горных видов. Красота здесь обладала такой же реальной силой, как физическая боль в коленях, и одно не могло ни вытеснить ни заглушить другое. Это создавало какую-то дикую эмоциональную смесь. Музыкант на моём месте сказал бы что-то вроде «минор в мажоре». Деда же, похоже, находил прогулку вполне приятной, и был вполне настроен на беседу.
— Так сколько, всё-таки, стихий, как вы думаете? — спросил он.
